Ну и, конечно, рестораны поблатнее, лица повеселее, песни поразудалистее, украшения на женщинах поувесистее. Только наши с утра ходят в Америке в золоте. В каждом ухе по слитку величиной с Днепрогэс! Благо ОБХСС нет. А вечером ресторан. И веселье! Но какое! Мне кажется, чувство счастья, что они уехали из Советского Союза, многим нашим эмигрантам хватит на всю оставшуюся жизнь. Поэтому они и веселятся каждый день, будто это последний день. Все! Завтра обратно в Советский Союз…

«…Ямщик, не гони лошадей!..»

Вырвались! Разбогатели! Свободные!

На Брайтоне царит русский язык. Некоторые даже не учат английский. Какая‑то тете Фрида пришла в американский магазин и искренне возмутилась:

— Що такое? Мы тут уже шесть лет, а американцы по‑русски не говорят?

Порой создается впечатление, что не наши приехали в Америку, а Америка пришла к ним. И тетя Фрида была не так далека от правды. Американские полицейские в русском районе учат русский язык. Причем вместе с матом. Поскольку наши ругаются там, как на Родине. Полицейские думают, что это и есть русский язык.

Американские обыватели боятся Брайтон‑Бича. Их пугает сверхгромкая ресторанная музыка, настораживают танцы. Им непривычно видеть раскрасневшиеся лица, уткнувшиеся на ночь в салат. Да что там обыватель! Даже американская мафия не знает, что делать с русской мафией. Ни один чикагский гангстер не приезжает в русский район. Он не знает, где оставить машину. Стоит ему на семь секунд оставить на улице свой черный «роллс‑ройс», наш ему по‑нашенски в эти же семь секунд гвоздем нацарапает на этом «роллс‑ройсе» известные всему миру три буквы.

Недавно в очереди у американского посольства в Москве какой‑то грузин закричал на чиновника:

— Почему вы нас так долго оформляете?